Риторика Власти/Rhetorics of Power

Анастасия Пацей

Риторика Власти

Rhetorics of Power by Anastasia Patsey (English translation)

“Власть находится везде; не потому, что она охватывает  все, а потому что она исходит отовсюду”

Мишель Фуко

 

Проект “Rhetorics of Power” (рус. “Риторика Власти”) представляет работы шести художниц из России и Норвегии, работающих в разных медиа.

 

Тематический охват и методы их профессиональных практик отличаются друг от друга, однако, всех авторов объединяет интерес к проблематике власти на феноменологическом уровне.

 

Парадигма “власти” рассматривается в данном проекте в непосредственной связи с более широким понятием “силы” и синтезирует целый ряд значений и параллельно развивающихся сюжетных линий.

В пространстве выставки “Rhetorics of Power” в большом зале Музея нонконформистского искусства авторы приглашены сконструировать альтернативные интерпретации феномена “власти”, которые предложат зрителю взглянуть на это сложное явление из различных философских, социо-политич ес к и х и к ул ьт у р н ы х перспектив.

 

Вместо вступления :о “власти” и “силе”

Обращаясь к русскоязычной аудитории, необходимо, в первую очередь, сказать о трудностях перевода. Несмотря на то, что в контексте данной выставки английское “power” переводится именно как “власть”, важное место в проекте занимает более широкое понятие  — “сила”: сила как власть (“power”), сила как воздействие (“force”), сила как мощь (“strength”), сила как энергия (“energy”). “Rhetorics of Power” апеллирует к идее “силы”, развивающейся в пространстве за пределами социо-политического комплекса как характеристики действия — будь то воздействие, противо-действие или без-действие.

 

Большинство современных теорий связывают проявление силы с наличием носителя(-ей) власти и объекта(-ов) её приложения — влияющего и подвергающегося влиянию. Однако существуют и другие представления, сближающие внутри обозначения “power” понятия власти и силы. Особый интерес в этом случае представляет интерпретация понятия “power”, предложенная Х. Питкин и отталкивающаяся от этимологического анализа родственных слов — французского “pouvoir” и латинского “potere” (власть, сила). Оба они означают, в первую очередь, быть в силах сделать что-либо. Таким образом, “власть — это нечто, что-угодно, что наделяет человека способностью и силой совершить что-либо. Власть — это способность, потенциал, возможность, необходимые средства”1 .   В одной из своих самых известных работ — “О насилии” 2— Х. Арендт выходит за пределы понимания власти как проявления насильственного действия любого характера и проводит границу между несколькими проекциями термина “power”: мощью, силой и авторитетом. Подобное концептуальное разделение позволяет говорить о власти как о явлении-всебе, находящемся в непосредственной связи с многозначным понятием “силы”.

 

Эта идея находит поддержку и в других исследованиях. Например, П. Моррис определяет власть как особый вид способности, связанный, в первую очередь, с принятием решений: “ваши власти — это ваши способности делать то, что вы выбрали”3. С. Лукес, в свою очередь, отмечает, что власть — это именно “потенциал, а не действительность — т.е. потенциал, который может быть никогда не реализован”4 .

 

В целом, можно выделить две главные линии восприятия власти: в рамках концепции непосредственного действия (власть понимается как потенциальное/настоящее действие) или же в качестве более сложной идейной конструкции (власть как система распределяемых возможностей, которая формирует акторов и общественное поле в целом5). Внутри феминистской теории, в которой концепция власти и противостояния занимает одно из центральных мест, существует понимание силы как основы символической (ре)дистрибуции, как принцип доминирования и как эмпауэрмент. Например, для течения либерального феминизма характерно видение власти как социального ресурса и энергии, которые оказываются неравномерно распределены в обществе между женщинами и мужчинами. Феминистская стратегия, в таком случае, преследует цель перераспределения и изменения принципов дистрибуции на глобальном уровне. Однако не следует понимать власть/силу как собственность или материю, которой можно обладать.

 

Так, И. М. Йанг предлагает определение власти как (со)отношения индивидов в сложном социальном, институциональном и структурном контекстах. Продолжая традицию М. Фуко, она констатирует необходимость понимания власти как динамичного, процессуального и интерактивного феномена, делая акцент на множественности модификаций и проявлений власти в современных обществах 6.

 

Как пишет М. Фуко, власть “не располагается здесь или там, никогда не находится в чьих-то руках, никогда не присваивается как товар или часть богатства7” . Кроме этого, он описывает продуктивную функцию власти8 , производящей реальность, пространство своих объектов и методов “добывания истины”, которая относится к одной из дефиниций власти (как энергии) в рамках понятия “силы”.

 

Именно наследие М. Фуко на протяжении последних десятилетий остаётся одним из наиболее влиятельных и горячо обсуждаемых теоретических достижений, когда речь заходит о понятии власти. Главным тезисом, давшим начало многим дискуссиям и исследованиям в будущем, становится идея М.Фуко о власти в современном мире как о подвижной и изменчивой системе силовых взаимоотношений, которые возникают в результате отдельных социальных интеракций (“микропрактик”), пронизывая, подобно капиллярной системе, общественное пространство: “Власть находится везде; не потому, что она охватывает все, а потому что она исходит отовсюду”9.

 

Категория власти получает новые приложения с экспансией глобализации и изменениями в обществе, связанными с расцветом медиа- и консьюмеристской культуры. Так, особым видом властного дискурса становится “мягкая сила” — soft power. В отличие от традиционной жесткой власти, мягкая сила направлена не столько на принуждение и доминирование, сколько на моделирование новых источников легитимации и их последующую инструментализацию10 .

 

Важной задачей выставки “Rhetorcis of Power” является междисциплинарный анализ понятия “власти” внутри дискурса силы как соотношения, а именно — как множественность отношения сил. Проект приглашает художниц к рефлексии о власти как о сложной конфигурации сил разного характера, взаимоотношениях между носителем силы и объектом её приложения и ситуации, в которой границы между ними оказываются размыты или вовсе исчезают.

 

[1] Pitkin H. F. Wittgenstein and Justice: On the Significance of Ludwig Wittgenstein for Social and Political Thought. Berkeley, CA: University of California Press, 1972. P. 276.

2 Арендт Х. О насилии/ Перевод с англ. Г.М. Дашевского. М.: Новое издательство, 2014.

3 Morriss P. Power: A Philosophical Analysis. Manchester: Manchester University Press, 2002, P. 48.

4 Lukes S. Power: A Radical View, 2nd expanded edition. London: Macmillan, 2005. P. 69.

5 См. Haugaard M. “Power: A ‘Family Resemblance’ Concept” // European Journal of Cultural Studies, 13 (4): 2010. P. 419-438.

6 Young I.M. Justice and the Politics of Difference. Princeton: Princeton University Press, 1990.

7 Foucault M. Disciplinary Power and Subjection // Power / ed. by Steven Lukes. Oxford: Blackwell, 1986. P. 234.

8 Мишель Фуко. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы. — М.: Ad Marginem, 1999.

9 Фуко М. Воля к истине. По ту сторону знания, власти и сексуальности. — М.: Магистериум-Касталь, 1996. — С. 193.

10 См. Най Д. “Мягкая” сила и американо-европейские отношения // Свободная мысль XXI. 2004 (10) [Электронный ресурс] The Smart Power Journal http://smartpowerjournal.ru/soft-power/ (дата обращения 01.06.2016).

 

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out /  Change )

Google photo

You are commenting using your Google account. Log Out /  Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out /  Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out /  Change )

Connecting to %s